Реклама

Безумная Карина

Печать

Почему безумная? Просто все в жизни Карины было каким-то безумным. А еще ее безумную жизнь делал безумно веселой ее безумный брат, которого она любила безумно...

 1703873

 

Карина проснулась еще до ненавистного будильника. Проснулась от царапающе-щекочущих прикосновений на носу. Открыла глаза и заорала. Зазвенел будильник.

– Тварь! – кричала она, скидывая жука и прыгая на кровати. Визжа от ужаса и отвращения, она размахивала руками, как будто отгоняя стаю летучих мышей.Денис подхватил насекомое с пола в спичечный коробок и понесся со всех ног от сестры, которая с проклятиями спрыгнула с кровати. Марина Борисовна, мать безумных детей, готовила завтрак, когда Денис, на долю секунды опередив старшую дочь, влетел на кухню и спрятался за спиной.

– Дети, ну что такое опять?!

– Мама! – вопила Карина, застыв в дверях с тапкой в руке. – Он посадил мне таракана на нос, пока я спала! Запрети этой твари входить в мою комнату!

– Карина, как ты можешь так говорить о брате! Он ведь ребенок!

– Мама, он мне хотел таракана засунуть в нос, этот твой ребенок!

– Это не таракан! Это жук! Майский! Кузя! – смеялся из-за халата Марины Борисовны маленький бесенок.

– Слышала, ма? Это Кузя! Ну, хорошо, ты ответишь мне за Кузю, когда спрятаться не за кого будет! Я убью тебя, понял?!

– Карина, сейчас же прекрати говорить такие вещи!

Карина прекратила, обула тапку и поплелась в ванную. Но злость и обида, лишь затаились, ненадолго. В эти минуты  она ненавидела Дениса, также сильно как ненавидят в детстве все старшие младших. Денису было шесть лет, Карине – тринадцать. С самого первого дня, как этот бесенок появился в их доме, он всегда был младшим, а значит, за все и всегда приходилось отвечать ей. Она сразу стала большой девочкой и всегда была не права, всегда должна была уступать, отдавать и т. д. Денис же, как и все младшие, с удовольствием этим пользовался. История с жуком не была чем-то особенным – будничная история, ожидающая апофеоза в течение дня. Все продолжили заниматься своими утренними делами.

– Дрр-дрр! Би-бип! – играл Денис на полу в зале, пока мама собиралась на работу. Обычно она завозила его в садик, потом старшую дочь в школу.

– Давай вместе поиграем! – сестра присела рядом.

– Давай! – не заметил подвоха сорванец. – На тебе грузовичок, а я буду "скорой помощью"...

Они почти лежали на полу, машинки катались туда-сюда. Грузовичок разогнался как следует и под каринино "Би-бип!" врезался прямо в нос Денису. Малыш, оторопев на секунду, схватился за ушибленное место и заревел как сирена.

– Будешь знать, как жуков на меня сажать!

Карина, вдруг сама испугавшись того, что сделала, вскочила на ноги и быстро пошла прочь. В спину ей больно ударила машина "скорой помощи", изо всех сил запущенная денискиной рукой... И так начинался каждый новый день. Ну, или почти так...

А теперь перенесемся на одиннадцать лет вперед. Красивое июльское небо. Множество наряженных людей, цветов, поздравлений. День, о котором так трепетно мечтает каждая девчонка. Белое, волшебной красоты платье, отделанные золотой нитью перчатки, ожерелье из белых прозрачных камней, диадема, украшающая блестящие локоны, в тонких руках букет великолепных роз. Официальная церемония позади. Гости вышли на улицу в ожидании тщательно спланированного чуда.

В чистое небо взметнулись сотни разноцветных шаров. Белые голуби, расправив крылья, взвились ввысь, все выше и выше. Случайные прохожие застыли. Хлопки шампанского, аплодисменты и снова поздравления. Дети бросали в них лепестки белых роз. Улыбки, завистливые взгляды... Это Каринкина свадьба. Свадьба, на которую она не пригласила ни одну из близких подруг. Кольцо жгло руку...

...В тот вечер, когда с работы пришел Дима – муж Марины Борисовны и, по «совместительству», отец Дениса, Карину наказали. Никаких прогулок, гостей, часовых телефонных разговоров с подружками – в общем, посадили на все выходные "на хлеб и воду".  Дима (именно Дима, потому что называть отчима папой Карина отказалась наотрез) был теперь хозяином в семье, и с этим приходилось мириться. Карина не любила его, но уважала. Она валялась на кровати, уставившись в потолок и скрестив руки на груди. Уроки были кое-как сделаны, читать не хотелось. За обедом демонстративно отодвинула тарелку, съев лишь хлеб и выпив чаю. К вечеру захотелось есть, но она продолжала лежать и смотреть в потолок. Карина слышала, как заходила Аленка с третьего этажа, и Дима ответил, что сегодня она гулять не выйдет и завтра тоже. А когда он захлопнул дверь и шел мимо ее комнаты, громко добавил: "Если не попросит прощения у брата!"

А брат, когда никто не видел, подсовывал ей под дверью конфеты и колбасу. Вечером, когда плакала, тем же путем доставил картинку, вырванную из раскраски. На краешке неумелой детской рукой было выведено: "Я ТЕБЯ ЛЮБУ!" Он и потом никогда не говорил "люблю", только "любу". Не то чтобы он с годами так и не научился правильно писать это слово, выражающее большое человеческое чувство, просто это было только их слово – по-детски чистое и святое.

В шестнадцать лет Дениска попал в больницу. Желтуха. Марина Борисовна отбивалась по телефону от его многочисленных подружек, а Каринка прыгала под окнами четырехэтажного здания инфекционного отделения, чтобы хотя бы жестами пообщаться с безумным Дэном. Тот, сидя на больничном подоконнике, знаками показывал, что все хорошо, капельницу ставят, температура маленькая, пацаны в палате нормальные, а практикантки – красивые. Он смеялся, когда она не понимала, и начинал показывать снова. Карина, задрав голову к родному лицу, тоже смеялась, пряча руки в карманы и приплясывая на месте в попытке не замерзнуть на тридцатиградусном морозе.

Как-то она пришла грустная: проблемы на работе, сама разболелась... Не стала долго стоять под окном, а только ткнула ладонью в грудь, потом указала пальцем в его сторону и нарисовала руками в воздухе большое сердце. Он понял. Достал откуда-то альбомный лист, что-то на нем написал и прислонил к стеклу. Четыре буквы, нарисованные толстым маркером. Карина рассмеялась. Кажется, даже круги под глазами, вдруг стали светлее...

Уже тогда он стал таскать мелочь из Каринкиных карманов, без спроса брать сигареты из ее пачки, иногда оставляя только одну... Все эти каверзы Карина воспринимала так же остро, как когда-то посаженного на нос жука, фломастером разрисованные тетрадки и учебники, обляпанную вареньем новую белую футболку, "обыски" ящиков своего стола в поисках несметных сокровищ, разрезанные на картинки любимые журналы и золотую рыбку, выловленную из аквариума и обменянную во дворе на игрушечный пистолет...

Он даже не дал ей по-человечески вступить во взрослую жизнь, когда, пройдя фазу романтических поцелуев, Карина и ее кавалер были готовы сделать "это", раздался настойчивый звонок в дверь, а затем стук и крики. Соседка тетя Клава сообщила, что там, во дворе, их Денис с мальчишками подожгли шалаш. И Карине пришлось сломя голову нестись вместе со своим без пяти минут первым мужчиной тушить пожар...

...Сергей был счастлив. Выглядел он прекрасно: ослепительно белый костюм, шикарный галстук, брильянты на запонках... Галстуки, белоснежные рубашки и отутюженные брюки были неотъемлемой частью его жизни, жизни преуспевающего и богатого человека. Больше тридцати пяти ему нельзя было дать – ухоженный, подтянутый, уверенный в себе... На самом деле ему было больше, но вряд ли кто-то об этом догадывался. Он был красив, причем для многих присутствующих на столь важном для него событии, он был красив своими деньгами.

Карина лихорадочно теребила букет, Сергей нервничал: его невеста, теперь уже жена, отказывалась следовать по памятным местам, на пикник, в ресторан, где был заказан банкет, пока не приедет ее брат.

– Карина, солнышко, мы не можем заставлять людей ждать. Ну, пойми ты, семеро одного не ждут! Подъедет прямо в "Венецию", ничего страшного...

Карина твердо стояла на своем: без брата – никуда! Тем более, что официальная часть позади и он получил, что хотел, а остальное – сплошной театр. Но и в нем она готова красиво сыграть свою роль, только нужно чуть-чуть подождать. Сергей натянуто улыбнулся друзьям и сказал:

– Ждем! Ждем брата!

Хлопки шампанского. Несколько человек уехали. Остальные продолжали стоять возле загса, смеяться, шутить, поправлять ленты на машинах. Карина всматривалась в проезжающие авто. "Мог бы быть не таким безумным хотя бы в день свадьбы сестры!" – подумал Сергей, любуясь Кариной. В этом платье она казалась еще красивее, чем обычно, просто сказочно красивой. Несколько цветков выпало из букета невесты, другие теряли лепестки...

...Карина сидела на диване, обняв старую плюшевую обезьяну с пуговицами вместо глаз, и рыдала. В комнату ворвался ураган и принес Дениса.

– Что, сестренка, мама сказала, что твоя попытка номер пять не удалась?

Карина спрятала лицо за игрушку.

– Отстань! Тебе-то что?!

– Как это – что? Ты же скоро весь дом своими слезами затопишь, а я здесь пока еще живу!

– Живешь! – истерично рассмеялась Карина. – Ты вспоминаешь об этом, только когда надо денег у родителей попросить! Ну или поесть приспичит, или переодеться ...

– Все! Хватит ныть! Я тебе сопли вытирать тут не собираюсь! Ты у нас вон какая красавенная, у тебя еще таких женихов море будет! Хочешь, поехали с нами в клуб? Сейчас "спасатели" подъедут... (Спасателями он называл своих друзей).

Через час Карина сидела на переднем сиденье машины Коляна, друга Дениса, который классно водил новый папин "Лексус", был просто Шумахером, правда, накануне в третий раз не сдал экзамен по вождению, но это касалось только теории, на практике же все было отлично. Сначала они поехали в модный клуб, где зажигали и смеялись доупаду. Денис познакомил Карину с Олесей, своей подружкой, которую Карина видела в первый раз. До этого она видела пару раз Наташу, Лену, Зою и еще слышала по телефону десятки женских имен. Девушка оказалась общительной и милой. Она долго отказывалась верить, что Карина – старшая сестра, думала, что они – двойняшки, настолько были похожи друг на друга...

Потом была ночь. Они оставили машину на стоянке и просто гуляли вчетвером. Карина что-то опять захандрила, вспомнила свою "попытку номер пять". Денис, отпустив из объятий Олесю, скомандовал Коляну: "Спасатели, вперед!" – и они схватили Карину и потащили прямо в одежде в Волгу...

...Карина попросила сотовый. Еще раз набрала знакомый номер. Абонент недоступен. В толпе увидела нарядную Асю. Кстати, про Асю.

Ася Братиславовна была хозяйкой студии красоты, куда устроилась Карина, окончив курсы маникюра и педикюра. Вообще, Ася Братиславовна любила, чтобы ее называли просто Асей, – ей казалось, что так, без "Братиславовны", она будет ближе к молоденьким девочкам, работающим у нее. Она была умная, грациозная женщина-вамп. Фамильярность в отношениях с подчиненными она допускала только в обращение по имени – не более. Она любила показать, что у кого есть деньги, тот и прав. Впрочем, платила достойную зарплату и была сносной начальницей. Именно ей Карина была обязана более близким знакомством с Сергеем.

Он был постоянным клиентом, регулярно приходил на стрижку и массаж. Он не был до крайности убит заботой о внешности, просто следил за собой. Однажды пришел на механическую обработку ногтей, чем развеселил Карину. Кроме нее, впрочем, никто не удивился – Сергей и раньше пользовался услугой.

Он следил за движениями ее аккуратных рук. Карина слушала комплименты, смеялась про себя, но в лице не менялась. Между делом предупредила: лучше не отвлекать ее, иначе может нечаянно поранить. Отказалась  дать номер, схитрив, мол, ни к чему тратить время, так как у нее уже есть жених, и это серьезные и длительные отношения. Сергей же не видел в этом никакой помехи: «никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь». Он оставил визитку. Карина, конечно же, не звонила.

Несколько раз он подвозил ее на работу, случайно увидев на улице. Приглашал как-нибудь пообедать или поужинать. Она отказывалась. А потом были цветы. Ася кидала их, повертев в руках, на столик Карины и хмыкала, не понимая, почему та крутит хвостом. Вот если бы ей в свое время встретить такого мужчину, тогда бы не пришлось так часто прогибаться под изменчивый мир, и салон можно было открыть лет на десять раньше...

Ася начинала обыкновенным мастером-универсалом, ездила на выставки, конкурсы, брала там дипломы, ужималась, копила, пять лет кредит выплачивала и только после всего этого смогла сказать – "моя студия". Сама мужа-инженера на иномарку посадила, сама за детей в школе училась, потом за них же – в институте... Одним словом, сама. А тут такой лакомый кусок судьба преподносит, а девочка открывает рот не для того, чтобы проглотить с аппетитом, а чтобы сказать: "Не хочу! Не буду! Не мое.."

Однажды, вызвав Карину в свой кабинет, прямо заявила, что если та еще раз откажется пообедать с Сергеем, то может писать заявление по собственному желанию.

– Кариночка, мы прекрасно с тобой работаем, но я уже устала быть разносчиком цветов! Ну что ты как глупенькая! Ну мне уже за Сергея даже как-то неудобно... А потом, он мой бывший одноклассник, серьезный, состоявшийся человек, преуспевающий врач-кардиолог, у него своя клиника... Ну ты сходи, пообедай с ним, полечи ему сердце, скажем так. Девчонки вон уже шепчутся, скоро шутить над ним, еще чего не хватало, начнут! А он ведь состоятельный клиент знаковая в городе личность, мне бы очень не хотелось его потерять, понимаешь? Ты сходи с ним, пообедай, большего я не требую. А там уж как хотите, вмешиваться не буду. Ну, может, хоть цветы слать перестанет, а то нам уже впору вывеску менять: не салон красоты, а цветочный магазин какой-то! Давай, реши этот вопрос с икебанами!

Вопрос с икебанами решался следующим образом. Карина набрала его номер и поинтересовалась, правда ли, что он был вчера и передавал через мастера, которая с ним работала, что очень ждет ее звонка. Ну так вот, она звонит! Пообедать в "Венеции"? Что ж, "Венеция" так "Венеция"...

Карина приехала, чуть опоздав к назначенному времени, на спортивном велосипеде, взятом на «прокат» у брата. На ней были черные кеды с белыми шнурками, спортивный костюм и бейсболка. Уверенная, что в таком виде ее просто не пустят в элитный ресторан и она, сделав удивленное лицо, помашет ручкой Сергею, ожидающему ее за столиком в помпезном костюме, и спокойно отчалит домой.  Карина, дернув большую стеклянную дверь, шагнула внутрь. Действительно, ей навстречу поспешил администратор и вежливо начал объяснять, что спортивный стиль одежды в их заведении не приветствуется. Карина, сделав удивленное лицо, хотела уже развернуться, как вдруг, опередив ее движение, рядом оказался Сергей. Вопреки ее фантазиям он был в джинсах и свободной рубашке. Слов, что девушка – его гостья, хватило, чтобы вежливый администратор полюбил спортивный стиль.

Раскусив несложную хитрость Карины, Сергей весь вечер шутил по поводу ее обворожительного образа, что ей очень идет эта сережка в носу, и золотая «мушка»... После ресторана проводил до дома, взяв обещание, что на следующей неделе обязательно поужинают вместе...

На третье свидание Карина согласилась только ради того, чтобы сказать Сергею, что больше не стоит звонить. Чуть-чуть не успела, Сергей достал спрятанную в кармане пиджака маленькую коробочку и сделал ей предложение. Банально. Неловко извиняясь, пыталась объясниться. Не может ничего предложить, кроме дружбы, а он - взрослый мужчина и ни к чему ему эта дружба, лучше прекратить общение. Выпалив это, Карина встала и вышла из зала. Вообще-то он был очень мил и, может быть, даже похож на того, кого она давно видела в мечтах, но все равно – не он, чувствовала. Сергей позвонил еще только раз, спросить, не передумала ли она. Услышав  "Нет", твердо сказал, что она все равно станет его женой рано или поздно. А потом мило добавил, что если ей что-нибудь понадобится – ну, например, операция на сердце вне очереди, то она знает, куда звонить. Так закончились икебаны. Карина вспоминала слова Сергея. Нет, с ее сердцем все было в порядке, а вот сердце Марины Борисовны  – иногда безумные дети заставляли его биться часто-часто...

Однажды, вернувшись домой, Карина застала на кухне консилиум. Брат несколько дней назад поведал свою тайну сестре, теперь она стала всеобщим достоянием: Олеся беременна. Родители винили себя, детей, только закончивших  школу, и не знали, что делать. Они не знали, а Денис с Олесей знали: они любили друг друга и хотели пожениться. Мамы плакали, отцы сидели, задумавшись, и много курили. Денис и Олеся смотрели телевизор в стенке над их головами.

– Чего плакать-то?! Дети женятся, а они плачут! Радоваться надо! Ма, счастье-то какое привалило – такого оболтуса пристроила в хорошие руки! – пошутила Карина, снимая туфли.

Засмеялись только Денис и Олеся, остальные сочли шутку неуместной...

Через три недели сыграли свадьбу. И видели бы вы, как отплясывали родители с обеих сторон!..А потом случилась нелепость, которая оказалась причиной того, что почти сразу после одной свадьбы последовала другая...

Какая-то разборка, мальчишеская задиристая кровь ударила в головы: двое в реанимации; потом какие-то наркотики, оружие... Страшный кошмар, от которого невозможно было очнуться. Кому-то надо было за все отвечать. Отвечал почему-то Денис. Наверное, потому, что у одного подозреваемого отец работал в прокуратуре, у другого мать в областной администрации, третий просто мимо проходил, четвертый – на голову больной... В общем, все, кроме Дениса, плавно перетекли в разряд свидетелей.

Карина ничего не понимала, но была жестко не согласна с этим. Дома все горевали по-своему. Олесю положили в больницу. Опытный адвокат не обнадежил, говорил, что если дело дойдет до суда, то лет пять "светит". Лучшим вариантом было бы, если б дело закрыли и не передавали в суд, но на это чудо лучше не рассчитывать. Карина просила родителей подумать, нет ли у них каких-либо влиятельных знакомых, которые могли бы помочь. Мама только плакала, отчим говорил, что если у его сына хватило ума жениться, ребенка сделать да еще и такие проблемы нажить, то пусть и расхлебывает. Это он, конечно, со злости, от отчаяния, потому что помочь ничем не мог... Карина почти не спала, а если и засыпала, то тревожным, коротким сном, часто плакала по ночам. А потом просто позвонила. Позвонила Сергею, попросила помочь. Сказала, что сердце болит невыносимо и она не сможет жить с этой болью... Дело закрыли. Дениска, худой и осунувшийся после СИЗО, был пять минут благодарен Карине за ее поступок – пока ел, обжигаясь, борщ Марины Борисовны...

– Где ты, тварь?! – ошарашила толпу Карина, прорвавшись, наконец, сквозь противные сообщения о том, что абонент вне зоны действия сети.

– Всё, всё, не кричи! Я знаю, что опаздываю! Мне уже мама дозвонилась. Я почему-то думал, что к двум, а оказалось – к половине... Сестренка, ты извини, пожалуйста, совсем закрутился с этим осмотром от военкомата, да еще Машка целыми днями плачет... Но я уже всё, практически подъезжаю! – кричал Денис, размахивая руками и мешая Олесе завязывать галстук. В трубке слышался детский плач.

Сергей кивнул Карине и, бросив гостям лучезарную улыбку, спокойно сказал:

– Ждем.

И все продолжили болтать и смеяться.

– Карин, ты извини, что опоздал, вас уже расписали? А мы с Коляном гоним вовсю! Ты же знаешь, какой он Шумахер! – Денис плюхнулся на сиденье машины и так хлопнул дверцей, что Карине пришлось отстранить трубку от уха. Взревел мотор. – Мы уже подъезжаем, сестренка! А помнишь, я тебе жука на нос посадил, ха-ха? А тетрадки по алгебре красками разрисовывал? А помнишь, за тобой Кирюха Фролов гулять зашел, а отец не пускал, говорил, что он хулиган, а я ему зубы заговаривал, пока ты в окошко вылезала? Помнишь, да? А помнишь, как ты меня в шкафу прятала, когда мама раньше обычного домой нагрянула? Мы тогда с Колькой первый раз пива после уроков попробовали, да, Колян? – Колян кивал и продолжал гнать, улыбаясь. – А помнишь, письмо клеили из вырезанных букв? Ты тогда в какого-то старшеклассника влюбилась, вот мы и старались, мастерили... Я потом аж пальцы не мог разнять, так склеились, ха-ха! А блины меня учила печь, помнишь? Мы тогда полотенце сожгли, не успели выбросить, мама пришла, и мы его в духовку сунули, а потом забыли, и она его нашла! А как мы тебя с Шумахером прямо в одежде в речку бросили, помнишь?

– Помню! – отозвалась Карина, уже увидев подъехавшую машину и направляясь к вышедшему из нее Денису. Он обнял сестру.

– Извини, я опоздал, – сказал он, протягивая букет белых лилий. – Поздравляю вас.

– Всё, всё! Спасибо! – принял Сергей запоздалые поздравления, отвечая на рукопожатие Дениса. – А теперь – едем! Все по машинам!

И шикарный свадебный кортеж, сопровождаемый музыкой и непрерывными сигналами, покатил к берегам Волги.


11 Ноябрь 2010
Поделиться
в соцсетях: