Реклама

Роковая охота ковровского мэра

Печать

НИКОЛАЙ ФРОЛОВ

Эта трагическая история произошла в конце 19 века. Городской голова (мэр) Коврова Иван Андреевич Треумов застрелил на охоте земского начальника Дмитрия Петровича Манькова. Что это было — намеренное убийство или случайность? Ходило много слухов, выдвигались различные версии. Например, Ивана Треумова обвиняли в желании снизить налоговые платежи от обширных земельных владений. А помочь ему в этом мог только Дмитрий Маньков, но, похоже, договориться они не смогли

Иван Треумов — сын зажиточного крестьянина, он считался самым богатым ковровчанином. Состояние Треумова оценивалось в несколько миллионов свободно размениваемых на золото российских рублей. Владелец двух ткацких фабрик, нескольких имений и домов в городе и уезде, он являлся одним из самых крупных помещиков в Ковровском и Судогодском уездах — Треумову принадлежало более 4 тысяч десятин земли (почти 4500 гектаров), большая часть которой покрывали леса, что лишь увеличивало ценность этих угодий. Именно вследствие богатства Иван Андреевич и был вхож в круг не только уездной, но и губернской аристократии. 

На средства И. А. Треумова построены фабричная больница, родильный барак, церковь-часовня при ковровской тюрьме. Ковровский миллионер скончался в тяжелом состоянии умопомешательства, что стало следствием убийства им на охоте земского начальника 1-го участка Ковровского уезда Дмитрия Петровича Манькова.

(Иван Андреевич Треумов)

Изрядно обедневшие в большинстве дворяне вынужденно принимали Треумова, но относились к нему насмешливо и рассказывали анекдоты про мужицкие манеры и непомерную алчность фабриканта. Энергичный, напористый и беспринципный, не останавливавшийся перед обманом партнеров и преднамеренным банкротством, нарушавший собственное честное слово, жестоко эксплуатировавший и обсчитывающий рабочих (первые в истории Коврова забастовки произошли на треумовской фабрике) Иван Андреевич относился к числу деятелей «дикого капитализма».

В Коврове за глаза его почти ненавидели, но одновременно боялись и пресмыкались. Впрочем, высшее дворянство, имевшее немалые состояния, хотя и несравнимые с капиталами мэра, общалось с Треумовым хотя и почтительно, но с известной долей фамильярности. Власть в канун XX века продолжала оставаться в руках дворянского сословия.

Трагедия произошла 1 мая 1895-го. Об этом убийстве, которое стало происшествием губернского масштаба, ходили разные толки. Бытовала версия о том, что Треумов в припадке гнева намеренно застрелил Манькова, так как они повздорили из-за земской оценки огромных земельных владений фабриканта, что влияло на сумму налоговых платежей.

На  охоте Треумов, и без того обычно неулыбчивый и молчаливый, был особенно мрачен. Во-первых, гуляние с ружьем среди бар он считал потерянным временем. Во-вторых, накануне земский начальник 1-го участка Дмитрий Петрович Маньков напомнил ему о пересмотре земской оценки «земельных дач».

Дмитрий Петрович Маньков

Земство определяло, каким налогом обкладывать земельные владения в уезде. «Вилка» была достаточно велика: могли взять по минимуму, а могли и в полном размере. Треумову, используя связи и, по всей видимости, взятки, удавалось добиваться оценки его огромных владений по низшему пределу. Но так как земство крайне нуждалось в средствах для строительства больниц и школ, ремонта дорог и устройства мостов, то про треумовские дачи (земельные участки) вспомнили вновь. Кроме радения об интересах земляков, благородных помещиков выводил из себя и тот факт, что большинство их имений оказались обложенными гораздо более высокими поборами, чем латифундии первого богача. Но подобное изменение оценки могло стоить фабриканту десятки тысяч рублей ежегодно.

Треумов никак не мог смириться с возможностью таких убытков. Многое зависело от заключения земского начальника. А тот уперся. Недавно отметивший полувековой юбилей, сын героя войны 1812 года, дослужившийся до чина коллежского советника, равного полковнику, Маньков был дядей ковровского предводителя Николая Муратова и состоял в родстве со многими знатными фамилиями (например, с Родзянко — семейством будущего председателя Госдумы, и с князем Хилковым — министром путей сообщения). Дмитрий Петрович справедливо полагал, что с богатого и подати брать надо больше, чем с других.

Оставалась последняя возможность пообщаться с несговорчивым земским начальником во время охоты. На роковой выстрел среди разговоров и пальбы то тут, то там вначале никто не обратил внимания. Перед тем Маньков и Треумов отошли в сторону от основного числа охотников. Издали было видно, как коллежский советник осел на траву и завалился на спину. В руках у Треумова еще дымилось его коллекционное ружье.

Среди охотников был врач, но помощь медицины не понадобилась. Дмитрий Маньков был мертв. Его застрелил в упор ковровский мэр. Сбежавшиеся охотники замерли вокруг бездыханного тела. Треумов бросил ружье на землю и не мог вымолвить ни слова.

Началось следствие. Следователь Владимирского окружного суда Львов начал разбираться в обстоятельствах происшествия. Собранных сведений было вполне достаточно, чтобы обвинить Треумова в умышленном убийстве.

Нашлись свидетели, которые буквально за пять минут до трагедии выдели, как земский начальник и фабрикант разговаривали на повышенных тонах, явно ссорясь, причем Иван Андреевич угрожал чиновнику. Наказанием за преднамеренное убийство в царской России была каторга. Но отправляться на Сахалин (именно туда ссылали душегубов) Треумов не хотел. Сколько денег он потратил, чтобы выйти сухим из воды — неизвестно. Поговаривали, что меткий выстрел на охоте обошелся ковровскому мэру более чем в полумиллиона рублей. Но своего результата последний достиг: дело было закрыто. Все списали на несчастный случай. Маньков был погребен в Троице-Никольском — в приходе этого села у него находилось имение. Вскоре материалы следственного дела пропали и, казалось, что навсегда. Все обстоятельства происшедшего знал лишь ограниченный круг лиц — сам Треумов, племянник и наследник убитого Николай Маньков (занявший дядину должность земского начальника и вскоре купивший имение), а также духовник Дмитрия Манькова священник Троице-Никольского Петр Дебрский.

(Ковровский земский начальник статский советник Николай Михайлович Маньков — племянник и наследник своего дяди Д.Манькова)

(Священник Петр Александрович Дебрский, духовник и друг Дмитрия Манькова, совершивший его погребение)

Этот батюшка был в курсе всех семейных тайн клана Маньковых, он же совершил погребение убиенного «болярина Димитрия» в фамильном склепе в церковной ограде храма, где настоятельствовал почти полвека. Отец Петр лишнего не болтал и в следующем 1896 году получил права потомственного дворянства — подобную награду представителям духовенства давали крайне редко, лишь в исключительных случаях. Лишь в 2008 году удалось отыскать часть считавшихся утраченными документов, в том числе автографы проводившего расследование убийства Манькова судебного следователя Львова. Одно из ценных свидетельств принадлежит перу настоятеля храма села Великово, что в Медушах, священника Александра Васильевича Смирнова.

(Село Троице-Никольское Ковровского уезда, где был погребен Д.Маньков)

По соседству с его приходом находилось имение Д.П.Манькова, церковным старостой великовского храма был племянник Манькова предводитель Н.П.Муратов, кроме того, Смирнов с 1886 года занимал пост благочинного 1-го округа Ковровского уезда и представлял церковную власть в пределах маньковского земского участка. Благочинный оставил интереснейшую запись о происшествии 1 мая 1895 года, иронически назвав его «поразительной оказией», а Треумова упорно именует не головой и почетным гражданином, а лишь «купцом», как если бы тот просто держал бакалейную лавку. Правда, записки Смирнова оказались повреждены, причем на самом интересном месте. Не исключено, что и там кто-то намеренно поработал с источником. Для мэра пережитое потрясение не прошло даром.

Вскоре после драмы на охоте Треумов стал заговариваться. Однажды прямо на заседании городской думы он стал нести такую околесицу, что гласным (депутатам) пришлось прервать работу и отправить мэра домой. По Коврову поползли слухи, что Треумов сошел с ума. Временами прежняя энергия возвращалась к нему, но потом вновь следовали приступы помешательства. Стремясь спасти душу и тело, убийца щедро жертвовал на храмы, платил бешеные гонорары докторам, но ничего не помогало.

(Таким был Ковров в годы мэрства И.Треумова. Справа — кладбищенская церковь, около которой фабрикант был похоронен)

В течение четырех последующих лет миллионер превратился в жалкую развалину. Мэром избрали другого, семейным бизнесом стали заправлять жена и сын Ивана Андреевича. Треумов умер во время рождественских праздников 1899 года в возрасте 50 лет — именно столько прожил убитый им Маньков. Хоронили экс-мэра 31 декабря с подобающей пышностью. Но слез на могиле не пролил никто. Последний подлог фабриканта оказался загробным: настоятеля ковровского собора Алексея Радугина заставили переправить запись в метрической книге. Родня покойного не желала, чтобы там значилось, что первый богач города умер от психического расстройства. Поэтому поверх уже сделанной и вымаранной записи старик-протоиерей вывел новую строчку: официально Треумов скончался от воспаления легких!


07 Февраль 2020
Поделиться
в соцсетях: