Реклама

Дочь мэра Москвы отбывала ссылку в Коврове

Печать

Более века назад в 1912 году в еще царской Москве сменился мэр. До этого первопрестольную два срока подряд возглавлял потомок старинного московского купеческого рода Николай Иванович Гучков — родной брат Александра Гучкова, известного политика, председателя Государственной Думы и будущего министра Временного Правительства.

Семья Н.И. Гучкова: жена Вера Петровна, дочка Люба (на руках), Соня, Вера, Надя, Коля. Семейный архив О.И.Демушкиной

В ту пору мэра Москвы утверждал император из числа избранных москвичами кандидатов. Обычно государю представляли две кандидатуры на выбор. Николай II почитал Николая Гучкова (в отличие от его брата) и собирался вновь утвердить его городским головой. Но Гучков, увидев, что второй кандидат получил несколько больше голосов, чем он сам, добровольно отказался от престижного поста. Эта добровольная отставка наделала много шума в России, а Николай Гучков получил репутацию человека честного и принципиального. Но тогда, в 1912-м, никто не мог даже предположить, что семья Гучковых вихрем революционных потрясений вскоре будет рассеяна по всему свету, бывший московский градоначальник и его брат окончат свои дни в Париже, а одна из дочерей Николая Гучкова окажется в ссылке в Коврове.

Сегодня историю семьи Гучковых изучает правнучка бывшего московского городского головы москвичка Ольга Игоревна Демушкина — математик, доцент МГУ имени Ломоносова. Именно она обнародовала материалы, согласно которым ее бабушка Любовь Николаевна Висковская, урожденная Гучкова, в послевоенные годы несколько лет провела в ковровской ссылке.

В семейном архиве О.И. Демушкиной сохранились уникальные рисунки выдающегося русского художника Валентина Серова, на которых, в частности, запечатлены две дочери Николая Гучкова — Любовь и Надежда. Серов сделал портретные зарисовки девочек в далеком 1902 году. Сохранились и фотографии счастливого семейства Николая Гучкова с женой Верой Петровной Боткиной, сыном и дочерьми.

Так сложилось, что когда после революционных потрясений большинство Гучковых во главе с Николаем Ивановичем эмигрировали и обосновались во Франции (Николай Гучков умер в Париже в 1934-м, его брат Александр — там же в 1936-м), Любовь Николаевна, бывшая к тому времени замужем за гвардейским офицером Юрием Николаевичем Висковским, осталась в Советской России.

Дед Николая Гучкова Ефим Федорович Гучков тоже был мэром Москвы в 1857-1859 гг.

Николай Иванович Гучков, мэр Москвы в 1905-1912 гг.

Н.И.Гучков — мэр Москвы

Любовь Гучкова. Рисунок Валентина Серова. 1902.

Надежда Гучкова. Рисунок Валентина Серова. 1902.

Ее супруг служил в лейб-гвардии Преображенском полку, где достиг чина капитана, участвовал в боях Первой мировой войны. В 1918-м бывший лейб-гвардии капитан Висковский был призван в Красную Армию, но в 1919-м демобилизовался. Впервые его арестовали еще в 1921 году, но тогда все обошлось — Юрия Николаевича освободили по ходатайству Центрального правления артиллерийских заводов. Однако во время репрессий 30-х гг. с такой биографией, как у него, уцелеть было почти невозможно. В 1935-м Висковского арестовали как «участника контрреволюционной фашистской группы», но обвинение оказалось шатким, и суд ограничился ссылкой. В феврале 1938-го, уже вернувшийся в Москву Висковский, работавший к тому времени в Институте связи, был вновь арестован «как участник контрреволюционной террористической организации», в июне того же года приговорен к высшей мере наказания и расстрелян.

Вместе с мужем органами НКВД была арестована и его жена Любовь Николаевна, урожденная Гучкова. В отличие от супруга ее приговорили к длительному сроку заключения, что зачастую означало ту же казнь, но лишь растянутую на годы. Но дочь бывшего московского мэра, несмотря на свой хрупкий вид, оказалась крепкой закалки и прошла все круги ада сталинского ГУЛАГа. В конце 40-х гг., освобожденная из лагеря, она перебралась на жительство в Ковров, так как проживание в Москве ей было запрещено.

Поначалу Любовь Николаевна обосновалась на печально известном 101-м километре в городе Александрове, а потом перебралась в тогда еще не закрытый для посторонних и не столь засекреченный, как в брежневскую пору, город Ковров. Ее внучка Ольга Демушкина так рассказывает о ковровском периоде жизни любимой бабушки:

«…Моя бабушка, дочь Николая Гучкова, осталась в Москве, заявила: «Никуда не поеду! У детей должна быть Родина!» Естественно, она попала в лагерь, в деле ей не записали никакого обвинения, только отметили: «Социально опасный элемент». Мужа ее расстреляли, сына посадили. Но, даже выйдя из лагеря, она сказала: «Как хорошо, что я не осталась во Франции».

После освобождения из лагеря ей как «социально опасному элементу» было запрещено жить в Москве. Так, волею судьбы она оказалась в городе Коврове. До семи лет каждую зиму я проводила у бабушки. Вечерами она рассказывала мне о прошлом нашей семьи, о своем деде Петре Петровиче Боткине, владельце крупной чаеторговой фирмы, о замечательной художественной коллекции Ильи Семеновича Остроухова, ставшего мужем ее тети. В ссылке, в Коврове, в маленькой съемной комнатке, она мне рассказывала сказочные истории про Париж, про великосветские приемы, про наряды знатных дам».

Один из женских бараков ГУЛАГа

Ковров. Конец 40-х гг.

Современники вспоминают, что жилось дочери бывшего московского мэра и вдове офицера императорской гвардии в городе оружейников не сладко. «Переболевшая в лагере пеллагрой, истощенная, с сильно дрожащими руками и трясущейся головой», — так описывают они Любовь Висковскую-Гучкову периода владимирской ссылки. Ее дочь Любовь Висковская-младшая чудом избежала ареста, она работала в Москве врачом-психиатром и, как могла, поддерживала мать. «Это была крупная, высокая, очень прямо держащаяся женщина с необычайно мягким, добрым лицом, в котором угадывалась аристократическая порода. Она была настоящим психиатром, врачом от Бога», — вспоминал ее коллега, известный психиатр Владимир Леви. Любовь Юрьевна Висковская дружила с Юрием Нагибиным и Беллой Ахмадулиной, Борисом Пастернаком и Святославом Рихтером. Позже она стала женой известного математика и философа академика Игоря Шафаревича.

В Коврове Любовь Николаевна Висковская-Гучкова оставалась до середины 1950-х гг. Все изменила смерть Сталина в марте 1953-го. Как писала лично знавшая семью Висковских литературовед Ирэна Подольская, в ту пору многие, особенно ссыльные и родственники репрессированных, «мечтали о смерти Сталина, связывали с этим надежды на добрые перемены и на возвращение близких».

Сохранилась фотография, сделанная 5 марта 1953 года в Коврове. На привокзальной площади ковровчане возлагали венки к памятнику Сталину, который только что ушел из жизни. Тогда еще созданная диктатором система казалась незыблемой. Но именно эти дни стали началом необратимых перемен. Вскоре уцелевшие узники ГУЛАГа и ссыльные смогли вернуться домой. Навсегда покинула Ковров и Любовь Николаевна Висковская, вернувшись в Москву, с которой была связана почти вся ее вольная жизнь. И хотя о Ковровском крае у этой мужественной женщины остались, по вполне понятным причинам, далеко не лучшие воспоминания, ковровский эпизод потомков Николая Гучкова — тоже неотъемлемая часть нашей истории.

 

Март 1953-го в Коврове

 Ольга Игоревна Демушкина рассказывает о прадеде Николае Гучкове








24 Октябрь 2015
Поделиться
в соцсетях:

У Вас недостаточно прав для добавления комментариев.
Возможно, Вам необходимо зарегистрироваться на сайте.

Полезная информация

raspisanie
taxi
погода в городе